© Сиван Котовский, https://t.me/katouski

Итак, прошло уже достаточно времени, чтобы война стала неизбежной частью повседневности. Что самое обидное — не удаётся находить времени для осмысления. Быт давит по всем направлениям и заливает с головой. Просто добавилось ещё и осознание: пока я борюсь с повседневностью, где-то люди гибнут, прячутся от бомб, выживают под обстрелами, налаживают волонтёрскую работу, бегут, с детьми в охапку, куда подальше… И в конечном счёте, они это делают в том числе и для меня: ведь если Украина падёт, то и в местах моего обитания ад станет не только густым и плотным, хоть режь ножом, но и надежды станет гораздо меньше. И это осознание добавляет морального груза.

Задумав грандиозную победу над Украиной, Россия внезапно оказалась одна, перед сплотившейся коалицией свободного и не очень мира. Даже купленные политические шестёрки отшатнулись перед лицом столь масштабного злодеяния. И внезапно же стало понятно, кого скоро понесут на свалку истории. Наконец-то.

А ведь мастерство военного планирования было на высоте. Помимо направления ударов, логистики, пропагандистского сопровождения, продумали даже такую мелочь, как поведение противника. По замыслу генштаба РФ, украинской армии надлежало бросаться мёрзлой картошкой и буряками, смешно разбегаться и гибнуть под гусеницами танков с чудо-богатырями внутри. А, главное, как говорят осведомлённые люди, были уже заготовлены списки на ликвидацию политического руководства. О, какое же это счастье — составлять списки! Особенно на ликвидацию. Это чувство сверхсущества, решающего, кто будет уничтожен, а кому ещё позволено немного повлачить своё жалкое существование. Особенно оно греет, когда ты мелкая бездарная никчёмность, набитая комплексами. Да ради одного этого стоило затеять войну. Воевать хотелось так сильно, что не озаботились даже организацией подходящего распятого мальчика. Обошлись практически цитатой из мультика про Емелю: «Солдатушки — бравы ребятушки! Нашему царю показали фигу! Умрём все до последнего!»

Однако, украинскую армию в план посвятить забыли. Только этим, мне кажется, объясняется то позорное фиаско, которое начало происходить на глазах изумлённой публики, практически с самого начала.

Тем не менее, скорость, с которой там всё пошло наперекосяк, озадачивала непосвящённого наблюдателя. Сейчас уже многие отмечают, что на наших глазах происходит крушение мифа о Непобедимой и легендарной армии, так заботливо создававшегося последние пару десятилетий. Наблюдая за созданием этого мифа, конечно, можно было заметить и липовые вбросы с мусорных сайтов, которые через пару итераций попадали в цитирование уже уважаемых издательств, и трескучие репортажи, и постоянную самоуверенную напыщенность комментаторов. Но, несмотря на это, в голове шевелился червячок сомнения: ладно, если даже не всё, о чём так старательно надуваются щёки, правда, то хотя бы на треть там что-то такое должно же быть. На видео ходили бравые вояки в новой униформе. По дорогам ездили новые грузовики зелёного цвета. Громогласно провозглашалось создание новых, невиданных видов вооружений…

И даже если осознавать, что научно-технический потенциал был в основном прогажен, что даже в конце жизни совка он отставал от стран Запада в ключевых технологиях, а за последующее время, несмотря на обилие вложенных средств, научные и конструкторские школы так и не восстановили. Что все анонсированные новые виды вооружений, по утверждению специалистов, это замороженные за бесперспективностью советские разработки, вытащенные из закромов— то есть пропаганда в чистом виде, и они так и не пошли в серию (что закономерно). Всё равно казалось, что, помимо бутафории и мультипликации, в этом огромном монстре ещё что-то осталось. Кроме того, численность-то у этого всего действительно была значительная. В людях.

Позор двух чеченских войн представлялся следствием трансформационного периода. Но потом-то, разбухшая на нефтяных деньгах страна смогла и зарплаты военнослужащим себе позволить, и военные базы, и даже перевооружение. Издалека это всё производило внушительное впечатление.

Война с Грузией, что правда, показала некоторую неповоротливость и отсталость, но пятимилионная Грузия оказалась слишком мала и покинута всеми, чтобы на этой войне вылезли все имеющиеся недостатки. Пропаганда опять своим звоном заглушила все проблемы, рассказала про реформы, многочисленные учения создавали благоприятный информационный фон. И уже донбасские и сирийские подвиги, если смотреть на них издали, создавали не только грозный ареол армии, но и бросали стальной отблеск на главаря стремительно тонущего в империализме и реваншизме государства. Если смотреть на эти подвиги вблизи — то, в общем, тоже ничего особенно эдакого там не было. Но никто не присматривался, и всё равно казалось, что армия большая, а местами даже почти современная. Особенно по европейским меркам, где царил распоясавшийся пацифизм, сокращение армий, урезание бюджетов и прочий праздник прекраснодушия. Даже у США, в результате правления Обамы, около половины самолётов морской авиации оказалось неисправными настолько, что они не могли летать (при Трампе починили).

Не удивительно, что многие попали под обаяние пропаганды. Перед началом активной фазы, когда ещё шёл поток ультиматумов, угроз и дезинформации, многие военные эксперты, даже критично настроенные к российскому руководству, с сожалением кивали головами, и говорили, что это всё, конечно, ужасно, Украину очень жаль… но авиации нет, ПВО слабая… и с деланным сочувствием предрекали менее недели сопротивления. Особенным цинизмом звучала фраза: «Никто не будет умирать за Украину». То есть вера в русское оружие была такой, что способность Украины сопротивляться в одиночку даже не рассматривалась. В пабликах стоял патриотический вой и предвкушение публичного унижения очередного назначенного врага, из тех, кто кажется послабее.

Между тем, как-то упускалось из виду, что есть кому умирать за Украину. Внезапно для любителей геополитики и восстановления исторических справедливостей это оказался украинский народ. Который уже 8 лет жил под постоянным давлением вражеской пропаганды и мобилизованной гопоты под российской крышей на Донбасе. И армия оказалась подготовлена несмотря на стоны про «зраду», и поддержка со стороны США и европейских стран была не только моральная. А главное — высока была общая мотивация выстоять. Можно иронизировать над Теробороной из обывателей с автоматами и бутылками с бензином, но в боевых условиях граница между кадровой армией и приписной стирается очень быстро. Впрочем, пренебрежение народом это постоянная ошибка воспаривших в эмпиреи великих правителей, особенно если они как были мелкой шпаной, так ей и остались.

Ну, и самое печальное для российской армии, что в её непобедимость и легендарность поверили не только одуревшие от величия население и руководство, но и она сама. Второй ошибкой было преступное пренебрежение противником, который не захотел следовать разработанному для него плану кампании, изложенному выше. Впрочем, возможно, его просто с ним не ознакомили. Именно поэтому такое недоумение вызывало поведение российской армии в начале кампании.

Лично для меня, наравне с шоком от того, что они всё-таки решились начать войну, знаком, что у них не всё хорошо с планированием, стало то, что Киев собрались брать войсками, которых до того две недели морозили в полях, и позволяли разлагаться на местном самогоне. Когда в видео колонны с разбитой техникой в первый день на глаза попалась БМП1 — машина, устаревшая ещё до Афганистана, я подумал, что в срок они Киев точно не возьмут. Когда в трёхмиллионный Киев, набитый армией и ополчением, стали прорываться одиночные ДРГ на 3 — 4 машинах, я вообще перестал понимать, на что они рассчитывают. А заодно решил, что Киев они вряд ли возьмут вообще.

Потом пошли комментарии, в том числе от «экспертов», что вот «сейчас размягчат оборону, а уж потом то пойдут настоящие войска, вот тогда-то…». Я не военный, но мне кажется, что обычно самый мощный и внезапный должен быть первый удар, туда вкладываются все силы для достижения максимального эффекта в начальной фазе. Если у вас после первого удара такие объяснения начинаются, значит, что-то не то у вас с планированием. Во всяком случае, насколько я помню, когда я ещё в детский сад ходил, у нас такие оправдания после фиаско в достижении заявленных целей вызывали обоснованную критику обделавшегося.

Отдельная красота — это кадыровское войско, которое с большой помпой не то отправляли, не то не отправляли в Украину. Дорогие россияне когда-то получили от чеченцев таких трындюлей, что они до сих пор считаются элитными войсками сами по себе. Просто за факт наличия бороды, наверное. Чеченский конфликт в итоге был решён путём убийства идейных лидеров и перекупки тех, кто был готов продаться, а также выплаты бессрочной дани, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Проблема, однако, заключалась в том, что, продавшись, борцы за свободу превратились в главарей банд. А банды хорошо убивают, но плохо воюют. Поэтому даже такой военный символ ушёл в утиль, не сработав. Никаких победоносных овцепасов с гор в Киеве не случилось, хотя по слухам всё-таки были на подступах.

Зато лично я нашёл для себя хорошую образную иллюстрацию происходящего. Пленный аж целый подполковник СОБР, на камеру призывающий сослуживцев не участвовать в нападении на Украину. Это третий день боёв, между прочим. Немецкие подполковники, взятые в плен, ещё осенью 1941 держались заносчиво и обещали взявшим их подразделениям хорошее отношение, если они сейчас ему сами сдадутся. А тут третий день. Потом появилось ещё одно видео с ним и ещё двумя битыми вояками, где он говорит что-то. Похоже, что человек завершил военную карьеру, но начал медийную. Повезло – его непосредственного начальника угандошили через сутки.

Ну, и поток видео с пленными сиротами, заглохшей техникой, разбитыми колоннами и мародёрством солдат, в сочетании с бодрыми сообщениями о «потерьнет» тоже не вселял уверенность, что так они «продадут слоника». Когда надо так масштабно врать, значит, дело плохо. В современную войну опять не получилось. Я понимаю, что это часть информационного сопротивления, но тяжело делать вид, что вы разбомбили колонну, если вы её не разбомбили.

Сейчас обезумевший российский медведь с трезубой рогатиной в боку ревёт и крушит неизбирательным оружием жилые кварталы. Тащит из глубин территории системы объёмного взрыва, и засевает города осколками. Гонит на убой новых голодранцев из гнилых деревень на ржавых бронеходах и бессовестно врёт своему населению. Но несмотря на весь это,т ужас, мне тут пришла в голову мысль, как, по словам Бертрана Уилберфорса Вустера, это часто бывает с мыслями: в настоящий момент быть на стороне Украины — это ведь и не такая большая доблесть.

Потому что это же не доблесть — быть на заведомо сильнейшей стороне.

02.03.2022